Ладони (1993) / Артур Аристакисян

Женщина, «сорок лет» пролежавшая на земле; парень-инвалид, давший обет не сойти с места до прихода Царства Небесного; старьевщик, собирающий одежду мертвых; горбатая старуха, хранящая в коробе голову своего палача-любовника; старик, собирающий кучу мусора, чтобы она росла и росла до неба. Среди своих героев, кишиневских нищих, режиссер провел не один год, начав снимать ручной камерой еще до поступления во ВГИК.

Название: Ладони
In English: Palms
Год выпуска: 1993
Жанр: Документальный, "жесть"
Страна: Россия
Продолжительность: 02:18:54 + 00:20:22(интервью)
Язык: Русский + анг. субтитры
Режиссер: Артур Аристакисян
Сценарий: Артур Аристакисян
Композитор: Джузеппе Верди
Первый (из двух) полнометражных фильмов одного из самых скандальных режиссеров о людях, которые не смотрят кино, о нищих. Чёрно-белый, снятый на самую дешевую плёнку, бессюжетный, мистический, пугающий, фрейдистский, откровенный, разный! Документальность кадров определяет жанр, но это очень условно.
Вот что рассказывает один из друзей режиссера. "Ладони" — это суфийская притча о городе, в котором прошло детство режиссера. Фильм состоит из 10 историй о любви — любви нищих, калек, блаженных.

Это фильм о людях, которые живут вне социальной системы, поэтому никакие условности не отделяют их от возможности любить. Все мы хотим быть любимыми и счастливыми, но всегда есть внешние условия, которые прилагаются к этому — материальные. А в жизни нищих ничего нет, кроме любви, поскольку каждое действие в их жизни происходит от голого сердца. Они любят и любимы, ибо все в их жизни происходит от любви. Только люди, не имеющие ничего, имеют такую привелегию

Женщина, «сорок лет» пролежавшая на земле; парень-инвалид, давший обет не сойти с места до прихода Царства Небесного; старьевщик, собирающий одежду мертвых; горбатая старуха, хранящая в коробе голову своего палача-любовника; старик, собирающий кучу мусора, чтобы она росла и росла до неба. Среди своих героев, кишиневских нищих, режиссер провел не один год, начав снимать ручной камерой еще до поступления во ВГИК.

"Ладони" — это монолог отца, обращенный к его еще неродившемуся сыну. Отец делится с сыном самым главным из того, что успел понять: как спастись, спастись в библейском смысле. На экране проходят различные варианты спасения как зафиксированные документальной съемкой случаи духовного спасения конкретных людей. Это цепочка апокалипсических притч на документальном киноматериале, рассказанных самим автором. Притч о реальных кишиневских нищих (фильм снимался несколько лет). Но это не религиозные притчи, это притчи жизни, которой нет, притчи общества, которого нет, притчи души, которой нет. Текст в фильме звучит почти непрерывно, создавая словесную ткань фильма, вербальный аналог изобразительного ряда. Помимо текста, который произносит сам автор, в фильме звучит только музыкальная тема "День гнева" из Реквиема Дж.Верди. Великое произведение, для великого режиссёра, не могу сказать точно, писалась ли музыка для фильма или фильм снимался под музыку, но иногда возникают паузы. В эти моменты господствует чистая визуальность. Что там, в этих паузах? Человек культями обеих рук держит у рта папироску. Нищий на низкой самодельной тележке на подшипниках возвращается домой, с трудом справляется с дверью, открывая ее — и ему навстречу протягивает руки девочка, видно, его дочка. На болоте мальчик моет тарелку под струей воды из колонки, которая едва возвышается над болотом, и тарелка с трудом помещается в зазор между поверхностью грязной воды и краном колонки. Слепые нищие в дешевой забегаловке стоя едят на ощупь: фиксируют пальцем край тарелки, пробуют на вес стакан с компотом перед тем, как взять его, чтобы определить, пустой он или нет. Таких деталей в фильме множество. Их невозможно придумать. Их можно только подсмотреть и снять.

Аристакисян восемь раз поступал во ВГИК. Потом четыре года снимал дипломную картину "Ладони". Его герои — слепые, бездомные, немощные, убогие. Фильм обращен к краеугольным вопросам человеческого существования — смыслу жизни и смерти, понятию свободы и благодати сочувствия. Документальные кинонаблюдения автора становятся экранным переживанием, философским киноразмышлением.
Картина стала участником нескольких международных фестивалей и кинофорумов, собрала множество призов и наград, в том числе и за лучший документальный фильм, однако до сих пор так и не была показана широкому зрителю, и едва ли когда-нибудь ее покажут по телевизору. В нормальном кинотеатре — тоже вряд ли. Может быть, потому, что смотреть это кино — невыносимо. Или потому, что это вообще не кино? Или?..
На просмотре в киноклубе "Лиги", где публику составляет не "широкий зритель", а люди, так сказать, искушенные — начитанные и насмотренные. Все, кто выдержал жестокий черно-белый 140-минутный эксперимент над своим сознанием — тест на мизантропию и человеколюбие, когда последние дребезжащие звуки Верди смолки — заспорили... ...о фильме: "За что нам это зрелище? Чем мы провинились перед режиссером?" ...о самом режиссере: "Представитель золотой молодежи, потом — хиппи, и вот — проповедник своего Христа, снимающий фильм-исповедь..." — "А исповедь ли это? Или просто интеллектуальное позерство, игра со зрителем?.." ...Спорили еще о многом...
Может быть, лишь для того, чтобы каждый смог уйти с этого фильма со своим мнением.
Награды:
Ника-1993. Лучший документальный фильм
Берлинский кинофестиваль-1994. Премия им.Вольфганга Штодте.
Карловы вары-1994. Приз экуменического жюри.